Меня смущает в себе одно движение мысли: заметить неприятное следствие — и тут же решить, что посылка ложна. «Не может быть, чтобы это слово пришло из тюркских языков, — иначе рассыпается изящная версия, которую я так люблю». Довод здесь не о слове, а обо мне: не хочется расставаться с удобной картинкой. У такого довода есть латинское имя — argumentum ad consequentiam, и его стоит разобрать по частям.
Следствие вместо доказательства
Схема простая и почти всегда спрятанная:
- Если P, то Q.
- Q неприятно (или приятно).
- Значит, P ложно (или истинно).
Третий шаг невозможен без незаметной добавки: «неприятное не бывает истинным». Это настоящая энтимема — посылка, которую не произносят, потому что вслух она выглядит неловко. Стоит её произнести, и довод разваливается: истинность суждения не зависит от того, нравится ли нам его следствие.
Ошибка бывает двух полярностей. Первая — испуг: следствие ужасно, значит, посылка неверна. Вторая — утешение: следствие приятно, значит, посылка верна. Вторую иногда называют мышлением желаемого, но разница только в знаке эмоции; механика одна.
Откуда взялось имя
Названия вроде argumentum ad hominem, ad verecundiam, ad consequentiam — не античный список. Аристотель в «Софистических опровержениях» разбирал уловки, но делил их иначе: на зависящие от речи и не зависящие от неё. Ярлыки с предлогом ad — продукт позднейшей латинской школьной традиции, подхваченной учебниками логики; отсюда их ровный, почти канцелярский вид.
Латинское consequentia — «следование, следствие»; оно от consequi («следовать за»), где sequi значит «идти вслед» (с приставкой con-). Тот же корень в «секвенции» и «консеквентности» — и в «консеквенциализме», этической теории, по которой поступки оценивают по их последствиям. Этот сосед ещё пригодится: он подсказывает, где рассуждать о следствиях законно.
Где это звучит
Нарочно упрощённый пример: «Земля не может вращаться — иначе человек перестаёт быть венцом мироздания, а это невыносимо». Тип рассуждения тут узнаваемый: сначала неприятное следствие, потом отказ от факта.
Бытовой вариант слышится постоянно: «Он не мог меня обмануть — иначе придётся признать, что я плохо разбираюсь в людях». Или, наоборот, с приятным следствием: «Хорошие люди обязательно получают по заслугам — иначе мир был бы несправедлив».
А в разговорах о языке это почти рефлекс: «Заимствования не могут быть благом, иначе язык погибнет». Следствие («погибнет») работает тут как дубина: чем страшнее картинка, тем убедительнее кажется вывод. Только язык от страха перед картинкой ни на грамм не меняет своей истории.
Где проходит граница
О следствиях вообще-то стоит говорить — когда выбираешь, как поступить. «Если сделать так, выйдет плохо» — законный довод в практическом решении. Ошибка начинается там, где от решений переходят к фактам: описывающее суждение проверяется не тем, хочется ли его принять. (Рядом стоит известная черта между «есть» и «должно», но это отдельный сюжет.)
Ещё две соседки этой ошибки, чтобы не путать: argumentum ad baculum грозит наказанием от собеседника, а ad consequentiam давит собственным неудобством от истины; апелляция к жалости играет на сочувствии, а здесь — на изображении будущего.
Заметить эту ошибку в живой речи нетрудно: её выдают слова-маркеры «не может быть», «иначе», «а как же тогда», «представьте, что». Помогает и простой тест — перевернуть следствие: если при замене приятного на неприятное вывод меняет знак, значит, довод держится на желании, а не на фактах. Мне этот тест однажды помог расстаться с красивой этимологией — и разговор от этого только выиграл.