Однажды я целый вечер просиживал над корпусом текстов позапрошлого века: искал одно книжное словечко и не находил ни единого примера. К концу вечера я уже уверенно рассказывал, что слово — изобретение двадцатого столетия. Через неделю оно попалось мне в письме, где стояло в форме, которой мой поиск просто не предусмотрел. Щелчок по носу вышел аккуратный и очень полезный: я поймал себя на чистом argumentum ad ignorantiam — доводе от незнания. Не нашёл — значит, нет.
Незнание в роли свидетеля
Название устроено прозрачно: латинское argumentum — «довод», ad — «к», ignorantia — «незнание». Корень тот же, что у русского «игнорировать», хотя глагол у нас съехал в сторону: не «не знать», а «намеренно не замечать». Сдвиг сам по себе любопытный — он показывает, как язык незаметно переводит незнание из состояния в поступок.
Имя ошибке дал Джон Локк в конце XVII века. В «Опыте о человеческом разумении» он перечислил четыре ходовых сорта доводов, которыми люди чаще всего и ограничиваются: к авторитету, к незнанию, к человеку (то самое ad hominem) и к существу дела. Сорт «к незнанию» описан коротко: утверждение объявляют истинным, потому что не знают обратного, или ложным, потому что не знают прямого.
Отсюда двойная схема: «не доказано, что P» незаметно превращается в «следовательно, не-P», а «не доказано, что не-P» — в «следовательно, P».
Две стороны одной подмены
Обе крайности — один и тот же жест: отсутствие доказательства выдают за доказательство отсутствия. Вторая форма, по-моему, опаснее, потому что рядится в осторожность. Фраза «наука пока не знает» непринуждённо перетекает в «наука отрицает», и никто не замечает подмены.
Коварнее всего такие выводы выглядят там, где я сам работаю, — в филологии. «Слова нет в словаре Даля — значит, в языке его не было». Нет: словарь конечен, составитель отбирал, а любое собрание слов — опись записанного, а не перечень возможного. Не записали — не значит, что не говорили. Так же и с архивами: бумага могла сгореть, уехать в чужое собрание, залежаться в непронумерованной папке. Отсутствие документа говорит о судьбе документа, а не о судьбе события.
Бытовой вариант ещё проще: «Никто не доказал, что это невозможно, — значит, попробуем». Как решение это иногда разумно: действовать в условиях неопределённости можно и без гарантий. Но разумность решения не делает утверждение доказанным — это два разных суда.
Когда незнание всё-таки свидетель
Бывает, впрочем, что довод от незнания честно работает. Условие одно: мир поиска должен быть закрытым и исчерпанным. Если ключ мог лежать только в шести карманах, а я вывернул все шесть, отсутствие ключа — доказательство. Моё корпусное фиаско случилось именно потому, что я считал поиск полным, а он был частичным: я искал одну форму слова и одно окно дат.
Второй случай — договорённость. Оборот «пока не доказано обратное, считаем так-то» законен, когда это не вывод о мире, а соглашение о распределении сил и рисков. Общеизвестный пример — правило о презумпции невиновности: пока вина не доказана, исходят из того, что её нет. Это не утверждение, будто все невиновны, и не открытие о природе вещей; это заранее выбранная линия поведения со своей ценой — в одних случаях мы чаще ошибаемся в одну сторону, в других в другую. Путать договорённость с доказательством — как раз то, против чего Локк и предупреждал.
Довод от незнания не запрещён. Он лишь обязан честно называть, откуда берёт силу: из исчерпанного перечня или из общего уговора. Как только он прячет эту опору, он и превращается в ошибку. В следующий раз, поймав себя на «раз не нашёл — значит, нет», постараюсь сперва спросить: а я точно обошёл все шесть карманов?