Однажды я смотрел старый советский фильм, где герой, только что произнёсший проникновенную речь о смысле жизни, вдруг спотыкался о порог и терял галстук. В зале — смех. А я поймал себя на мысли: это же готовая иллюстрация к двум риторическим понятиям, которые часто путают. Разница между ними едва уловима, но именно она решает, смеёмся мы над автором или вместе с ним.
Начну с главного фигуранта — бафоса (греч. βάθος — «глубина»). Термин ввёл в широкий оборот английский поэт Александр Поуп в 1728 году в ироническом трактате «Peri Bathous, or The Art of Sinking in Poetry». Поуп высмеивал поэтов, которые, стремясь к возвышенному, неожиданно «проваливались» в банальность или пошлость. Представьте: оратор собирается говорить о вечности, а заканчивает слоганом стирального порошка. Бафос — это нечаянное падение с высоты, которое выглядит так, будто автор сам не заметил, как споткнулся. Классический пример из русской словесности — финал стихотворения графа Хвостова, которого Пушкин высмеивал как раз за такие «провалы»: возвышенный строй вдруг обрывается бытовой подробностью, и читатель недоумённо моргает. В плохих стихах позапрошлого века: «О, как прекрасна эта ночь, как звёзды светят нам… и моя жена купила новый абажур» — чистейший бафос.
Теперь антиклимакс (от греч. anti — «против» и klimax — «лестница»). Это риторическая фигура, обратная градации. Если климакс — последовательное нагнетание значимости, то антиклимакс — намеренный спад после кульминации. Старый хрестоматийный пример: «Враг был разбит, крепость пала, армия вошла в город — и начался дождь». Последний пункт неожиданно снижает пафос: «дождь» стоит в одном ряду с военными триумфами, но звучит почти буднично. Другой распространённый образец: «Он потерял всё — дом, состояние, семью — и зонтик». Этот приём — излюбленное оружие юмористов: зритель ждёт пафоса, а получает удар ниже пояса ожиданий.
Где же граница? Бафос — это всегда ошибка (или пародия на ошибку). Антиклимакс — приём, который автор использует осознанно. Если оратор, живописуя величие государства, вдруг начинает жаловаться на сквозняк в зале, и зал хихикает, — перед нами бафос (если оратор не хотел этого). А если он специально делает паузу и роняет: «…и на этом, пожалуй, закончу», чтобы вызвать разрядку, — это антиклимакс. В рекламе часто используют антиклимакс для запоминаемости: «Этот крем вернёт вам молодость, упругость кожи и весеннее настроение — и стоит всего 199 рублей». Последняя фраза — спад, но явно осмысленный. А если бы диктор с пафосом сказал: «Крем возвращает молодость! Убирает морщины! И заодно отпугивает комаров» — это был бы бафос, потому что третье обещание разрушает возвышенный строй и звучит абсурдно серьёзно.
Почему это важно замечать? В бытовых разговорах и текстах бафос часто выдаёт неискренность или неумение держать тон. Политические речи, где пафос «великой миссии» вдруг сменяется жалобой на плохую погоду, — типичный образец. Антиклимакс же может быть маркером самоиронии: «Я работал над этим проектом годами, прошёл огонь и воду — и опоздал на презентацию». Фраза звучит как шутка, а не как провал.
В следующий раз, когда услышите пышное обещание, за которым следует мелочь, спросите себя: это бафос (неудачная серьёзность) или антиклимакс (умышленный спад)? Разница — в намерении автора. И в том, смеётся он вместе с вами или над ним.