Однажды я собирал цитаты для спора — и заметил, что все они оказались за меня. Ни одной против.
Ничего постыдного я тогда не сделал, но название у этого занятия есть, и название нелестное: cherry-picking, «сбор вишен». Вишню в саду собирают именно так: спелая снимается легко, вместе с хвостиком, а зелёную оставляют на ветке. Метафора честная до жестокости — в ней важен не сад, а корзина. Кто-то стоит рядом и решает, что брать. Слово это английское и молодое: в английском языке оно встречается лишь с 1960-х. А вот точную картинку за метафорой источники описывают по-разному — то ли выбор лучших ягод из корзины, то ли вишни, снятые с торта; суть от этого не меняется. По-русски иногда пишут просто cherry-picking, без перевода: однословного соответствия нет, «выборочное представление фактов» — это описание, а не имя.
Кто держит корзину
Сразу оговорюсь: cherry-picking — не про глупость. Обычно за ним стоит выбор, пусть и полуосознанный. Правда, в словарях его называют и умышленным, и неумышленным — граница зыбкая. Болельщик, помнящий только выигранные матчи своей команды, помнит их не потому, что остальные вылетели из памяти. Приятель, рассказывая о ссоре, приводит три реплики, на которые противнику нечего ответить, — и прекрасно знает, что было ещё тридцать. Реклама с придуманным «девять из десяти» — не статистика, а витрина, и её составитель никогда не утверждал, что обошёл весь сад. Общее у этих случаев одно: кто-то держит корзину и видит дерево целиком. Он знает, что не берёт.
Кто целится честно
А теперь второй зверь, с которым первый постоянно путается. Предвзятость отбора — то, что в статистике называют систематической ошибкой отбора, selection bias. Здесь никто не стоит с корзиной. Искривлён не человек, а сама процедура: в выборку попадают не те, кого выбрали, а те, кто попадает в неё сам.
У русского слова хорошая внутренняя подсказка: «предвзятый» значит буквально «взятый заранее» — до того, как рассмотрели дело. Английское bias устроено похоже, но через игру. Оно происходит от старофранцузского biais — «косой, вбок», а привычный нам смысл «уклон, пристрастие» вырос из старых шаров: один бок делали тяжелее, и шар катился не прямо, а дугой. Технический термин этой игры и дал переносное значение — «односторонний уклон мысли». В старых шарах груз вкладывали с одного бока; сегодня тот же изгиб задаёт сама форма. Игрок целится честно — шар уходит в сторону. Никакого умысла, просто так устроен инструмент.
Примеры подбираются сами. Опрос о чтении, устроенный в библиотеке, покажет удивительную начитанность города — потому что в библиотеку приходят те, кто читает. Сайт отзывов знает о ресторане только две крайности, восторг и скандал: спокойная середина никому не пишет. Преподаватель судит об уровне группы по тем, кто поднимает руку, а руку поднимают не все и не всегда те, кто знает. Языковед, описывающий городскую речь по своим студентам, опишет речь своих студентов. О прошлом принято судить по тому, что уцелело в архивах, — а уцелевает обычно то, что лежало в сухом месте и никому не понадобилось.
Где их легко перепутать
Возьмём рубрику писем в журнале. Редактор печатает то, что пришло. Само устройство рубрики уже кривит картину: пишут те, кого задело, — и это чистая предвзятость отбора, редактор тут ни при чём. Но если он вдобавок откладывает в стол письма, которые ему не нравятся, к смещённой выборке добавляется cherry-picking. Изнутри, для самого редактора, оба случая выглядят одинаково: он ведь «просто смотрит, что пишут люди».
Разница, как я это вижу, в одном: у cherry-picking есть решение, у предвзятости отбора — конструкция. Первое можно прекратить, второе нужно сперва заметить. И есть неприятное следствие: cherry-picking поверх смещённой выборки почти неразоблачим — когда корзина и без того искривлена, не видно, чего в неё не положили.
Как это ловить
Я пользуюсь тремя привычками.
Первая — слушать, как названы источники. «Есть исследования», «могу привести примеры», «все знают»: множественное число без адреса, а за ним обычно стоит ровно одна горсть вишен.
Вторая — считать отсутствующих, а не присутствующих. Спрашивать не «верны ли эти примеры» (они почти всегда верны), а «кого здесь нет».
Третья — спрашивать про сборку. Не «что ты нашёл», а «как ты это собирал», и смотреть, смутится ли собеседник. Cherry-picker смутится. Тот, у кого смещена выборка, честно расскажет про свою библиотеку — и удивится, что выборка оказалась не всей.
Вот и всё, что я вынес из той злополучной подборки цитат. Теперь, поймав себя на очередной горсти вишен, я спрашиваю не «верны ли они», а «что осталось на дереве».