Меня всегда удивляло, как слова, призванные смягчить грубость, сами становятся грубыми. Стоит найти приличную замену для неудобного понятия — и через пару поколений эта замена звучит так же неловко, как то, от чего бежали. Стивен Пинкер назвал это явление «эвфемистическая беговая дорожка» — и название точное: эвфемизмы бегут, но остаются на месте.
Термин Пинкер впервые употребил в 1994 году в статье для New York Times, а позже развил в книге «Субстанция мышления». Суть проста: когда нейтральное слово называют табуированное понятие, оно постепенно впитывает его окраску. Эвфемизм сам начинает резать слух — и приходится изобретать новый. Цикл повторяется, и новых слов нужно бесконечно много.
Классический пример — слова для туалета. В XIX веке в русском языке говорили клозет (от англ. water closet), затем уборная (место, где убираются), потом туалет (от фр. toilette — «приведение себя в порядок»). Сейчас туалет — совершенно прямое слово; эвфемизмами при его упоминании служат санузел, WC, 00. В английском та же цепочка: water closet → toilet → bathroom → restroom → powder room. Каждое поколение обновляет лексику, избегая не самого места, а табу на его называние.
Другой пример — слова, связанные с инвалидностью. Раньше говорили калека, потом инвалид (через французский от лат. invalidus — «бессильный»). Затем инвалид стали заменять на человек с ограниченными возможностями, следом — на человек с особыми потребностями. В английском та же история: crippled → handicapped → disabled → differently abled. Каждое новое слово несёт благое намерение, но рано или поздно начинает восприниматься как эвфемизм.
Важно, что эвфемистическая беговая дорожка — не просто курьёз. Она показывает, как язык отражает социальное табу. Пинкер замечает: люди думают, что, переименовав проблему, они её решат. Но если дело не в слове, а в отношении, слово не спасёт. Расизм не исчезает от смены ярлыков — меняется лишь этикетка, а предрассудки ищут новую форму.
В бытовой речи заметить беговую дорожку легко. Сравните, как за двадцать лет изменились обозначения профессий: уборщица стала клининг-менеджером, дворник — специалистом по благоустройству территории. Пока эти словосочетания сохраняют официальный или ироничный оттенок, они работают. Но как только они укоренятся и начнут ассоциироваться с той же низкооплачиваемой работой — придумают новые.
Что из этого следует? Может быть, иногда стоит называть вещи своими именами. Эвфемизмы — не зло, но важно понимать: рано или поздно они изнашиваются. И беговая дорожка продолжает работать, пока мы пытаемся убежать от того, что не хотим называть прямо.