На днях я пересказывал знакомому историю про общего приятеля и поймал себя на некрасивой вещи. Сначала вышло: «Он, скажем так, человек своеобразный». Минуту спустя: «Да он просто зануда». Прямого слова — «скучный», «тяжёлый в разговоре» — я так и не произнёс. В первый раз я поднял слово на цыпочки, во второй — наступил на него каблуком. Между этими двумя движениями и умещается разница между эвфемизмом и дисфемизмом.
Две приставки к одному корню
«Эвфемизм» собран из греческого εὖ, «хорошо», и φήμη, «речь, молва» (тот же корень у глагола φημί, «говорю»): буквально «благоречие». История у него не про вежливость, а про запрет. На жертвоприношении глашатай выкликал «эвфемейте» — «говорите благое», и это означало попросту «молчите»: не произноси дурного слова, чтобы не накликать беды. Так что эвфемизм начинался не с мягкого слова, а с паузы.
Из той же логики вырос наш «медведь». Настоящее имя зверя старались не называть, и он стал «медоедом» — тем, кто ест мёд, — а то и просто «бурым», «косолапым», «хозяином». Древнее имя до славян не дошло, зато сохранилось у греков (ἄρκτος) и римлян (ursus); германцы поступили похоже и заменили запретное слово описательным — отсюда английское bear, «бурый». Запрет на слово оказался долговечнее самого слова.
«Дисфемизм» — та же деталь с обратным знаком: δυσ-, «дурно», плюс всё тот же корень. Греческое δυσφημία — «дурная молва, злословие». И тут стоит заметить, что φήμη, «молва», и латинское fama, «молва, слава», — не заимствование, а родство: оба растут от общего праиндоевропейского корня со значением «говорить». В русских работах встречается и синоним — «какофемизм», от κακός, «дурной». Но важнее другое: это не два разных словаря, а два хода одним и тем же.
Третий, о котором забывают
Лингвисты Кит Аллан и Кейт Бёрридж, разбирая эту пару в книге «Euphemism and Dysphemism», ввели третьего участника — «ортофемизм», прямое и нейтральное имя вещи. Без него пару не понять: замену видно только на фоне того, что она заменила.
Возьмём простое слово «уборщица». «Специалист по клинингу» — эвфемизм, шаг вверх. «Поломойка» — дисфемизм, шаг вниз. Человек один, слов три, и все три сообщают не столько о работе, сколько о том, кто говорит.
Отсюда первая ловушка: грубое слово — ещё не дисфемизм, а вежливое — не эвфемизм. У брани нет нейтрального двойника, которого она подменяет; она живёт в своём регистре. Дисфемизм же — именно замена: было прямое имя, говорящий выбрал другое, похуже.
Где их легко перепутать
Лучший пример — слово «специалист». В объявлении о вакансии оно поднимает: «специалист по клинингу» звучит почти как титул. В устах раздражённого заказчика — «ну ты и специалист» — то же самое слово опускает и жалит. Направление задаёт не словарь, а намерение и точка зрения.
Так же с квартирой. В объявлении она «компактная» и «с эргономичной планировкой» — агент делает шаг вверх. Тот, кто в неё вселится, скажет «клетушка» или «пенал» — шаг вниз. Метраж, окно и батарея под ним те же самые.
Иногда дисфемизм и вовсе не оружие. «Старый пень», «балда», «охламон» в дружеской перепалке — не унижение, а пропуск в близкий круг: свои могут называть друг друга хоть чёртом. Аллан и Бёрридж назвали эту пару «языком-щитом и языком-оружием»; так вот, оружие иногда оказывается похлопыванием по плечу. А эвфемизм, наоборот, бывает холодным: канцелярское «вопрос требует дополнительной проработки» вместо «мы этого не будем делать» дистанцирует сильнее, чем прямое и неприятное слово.
Как это замечать
Самый простой тест — найти прямое слово, которое говорящий обошёл, и посмотреть, куда он шагнул. Если искать не хочется, можно слушать маркеры. «Скажем так», «мягко выражаясь», «если можно так сказать» почти всегда стоят в дверях эвфемизма. «Назову вещи своими именами», «скажу прямо», «простите за прямоту» — приглашение к дисфемизму.
И вот что я заметил: пообещав назвать вещь своим именем, человек почти никогда не берёт нейтральное слово. Он берёт самое злое. «Своё имя» вещи почему-то всегда оказывается ругательным.
Так что оба приёма — про одно: не говорить прямо. Эвфемизм прячет неприятное, дисфемизм — сложное, и оба экономят говорящему работу. Себя поймать на первом легко; на втором труднее, потому что грубость очень уютно ощущается честностью. Я вот теперь, когда слышу от себя «да он просто зануда», иногда спрашиваю: а какое слово я обошёл? Обычно то же самое, что и в первой, мягкой половине разговора.