Недавно я поймал себя на фразе: «Я, кажется, почти уверен, что это, наверное, так». Пять слов — и каждое страхует следующее: если ошибусь, я ведь предупреждал. Меня давно занимает это устройство речи, и у него есть имя — хедж.
Кустарник вокруг утверждения
Английское hedge — живая изгородь, кусты, которыми обносят участок: не забор и не стена, но граница и укрытие. Слово старое: древнеанглийское hecg значило попросту «ограда» — любая, и плетёная, и из кустов. Рядом живёт и глагол: to hedge — «огораживать», а от него переносный смысл: не выставлять своё утверждение на открытое место, а обнести его словами-кустами.
В языкознание слово ввёл Джордж Лакофф: в начале 1970-х он посвятил хеджам отдельную работу и разобрал по косточкам обороты вроде strictly speaking, more or less, practically, technically — те самые, которыми мы прикручиваем к фразе степень уверенности. Термин прижился, но в основном в исследованиях научной речи; по-русски тоже пишут про хеджи и хеджирование, однако за пределами лингвистических статей слово почти не выходит: в быту никто не говорит «я употребил хедж». А явление есть в любом языке — у нас его чаще называют осторожными формулировками и просто не замечают.
Зачем огораживать
Хедж — не одна уловка, а целое гнездо приёмов, и работают они по-разному.
Первое — честная неопределённость. «По-видимому», «насколько я понимаю», «по всей вероятности» — так говорит человек, который знает, чего он не знает. Самая хеджированная разновидность текста — научная статья: «полученные данные позволяют предположить», «с известной долей осторожности можно сказать». Это не трусость, а точность.
Второе — вежливость. «Ты не мог бы, если тебе не трудно, может быть, посмотреть?» Здесь изгородь защищает не говорящего, а собеседника: прямое приказание было бы вторжением, а отказаться при таком приглашении намного легче.
Третье — уклонение. «Я в некотором смысле поддерживаю», «строго говоря, это спорно» — говорящий будто и сказал, и не сказал. Эту манеру мы узнаём безошибочно, услышав её в чужой речи.
Где хедж превращается в другое
По соседству живут weasel words — слова-ласки. Выражение пришло из рассказа Стюарта Чеплина The Stained-Glass Political Platform (1900): там «словами-ласками» названы слова, которые высасывают жизнь из соседних, — как ласка, по старому поверью, высасывает яйцо, оставив скорлупу целой. С виду всё на месте, внутри пусто. Так и фраза: форма утверждения сохранена, содержания нет.
Граница между хеджем и «словом-лаской» проходит по одному признаку — кто отвечает. Хедж неопределённость признаёт и ответственность оставляет за говорящим: «мне кажется», «я не уверен», «поправь меня, если что». Weasel words, наоборот, прячут хозяина высказывания за безразмерными кванторами: «по мнению специалистов», «многие эксперты считают», «в некоторых случаях», «практически», «достаточно». Кто эти специалисты? Сколько — некоторые? Почти — это сколько?
Я проверяю это так. Меняю хедж на прямое «я не знаю точно» — если смысл уцелел, изгородь была честная. А теперь стоит спросить у «по мнению специалистов», кто именно имеется в виду: вопрос повиснет в воздухе, и это не случайность, а устройство фразы. Безразмерный квантор тем и удобен, что на него нельзя указать пальцем.
Как это слышно
Наблюдение простое: у хеджа почти всегда есть по соседству «я» — «мне кажется», «я не уверен», «насколько я могу судить». У weasel words рядом стоят существительные без хозяина: эксперты, данные, практика, опыт. Первые звучат как «я вижу не всё», вторые — как «так принято считать», и разница между этими формулами больше, чем кажется.
Есть и примета из нашего разговорного языка: «как бы», «типа», «вроде». Когда-то это были настоящие хеджи, а теперь они часто просто заполняют паузу. Но стоит прислушаться — иногда в этом «как бы» прячется очень аккуратная мысль: говорящий не уверен, что его слово подходит, и честно об этом сообщает.
Закончу тихо. Изгородь вокруг участка — не признак трусости: разумный человек сажает её, чтобы знать, где его земля. Плохо, когда изгородью заменяют дом — когда весь ответ состоит из кустов, а за ними ничего не построено.