Меня всегда занимало, как в одном разговоре собеседник умудряется сначала заявить нечто эпатажное, а потом — когда просишь обосновать — вдруг превращается в смирного голубка и говорит: «Да я же просто…». А через минуту снова гнёт ту же линию. Классический случай: на упрёк в радикализме он отступает в безопасный трюизм, а потом, словно забыв о манёвре, возвращается на исходные позиции. В риторике этот манёвр называют мотт-энд-бейли (motte-and-bailey).
Само название — из средневековой фортификации. Замок нормандского типа состоял из мотта — искусственного холма с крепостью на вершине, и бейли — обнесённого рвом и частоколом двора у подножия. Мотт — мощное, легко защищаемое укрепление; бейли — удобная, но уязвимая жилая часть. Философ Николас Шекел в 2005 году взял эту метафору для описания уловки: спорщик выдвигает сильный, спорный тезис (бейли — «двор», то, чего он на самом деле хочет), а когда тот оказывается под ударом, отступает в тезис слабый и почти неопровержимый (мотт — крепость, в которую можно укрыться). Как только опасность минует — возвращается обратно в бейли.
Разберём на примере, который наверняка встречался каждому. Человек утверждает: «Все современные политики — коррупционеры». Это бейли — сильное, запоминающееся заявление, но уязвимое: достаточно одного контрпримера. Вы возражаете: «А как же такой-то, о ком нет компрометирующих данных?» В ответ: «Ну я же не буквально все — я имею в виду, что коррупция очень распространена». Это мотт — банальность, с которой невозможно спорить. Но уже через пару фраз собеседник снова бросает: «Политики — сплошь воры». Бейли отвоёван.
Другой классический сюжет — про границы свободы слова. Одни говорят: «Свобода слова должна быть абсолютной, нельзя ничего запрещать» (мощный, но абсолютистский бейли). Когда им указывают, что это позволяло бы клевету и призывы к насилию, они отходят в мотт: «Я же просто за то, чтобы люди могли высказываться без страха». Трогательный трюизм, под который подпишется кто угодно. Но в той же дискуссии они без стеснения возвращаются к первому тезису, настаивая, что никакие ограничения недопустимы.
Чем эта уловка отличается от честного уточнения? Когда оппонент корректирует позицию под давлением аргументов, он признаёт: «Да, я был неправ, мой тезис слишком силён». В мотт-энд-бейли поправка временная и тактическая: мотт объявляется «настоящей позицией» только пока критика сильна, а потом бейли незаметно восстанавливается.
Как распознать эту ловушку вживую? Следите за колебаниями силы утверждения. Если в разговоре человек трижды — в разных формулировках — возвращается к одной и той же жёсткой версии, а на возражения всякий раз откатывается к мягкой, значит, перед вами не заблуждение, а приём. И тогда самое интересное: вы можете прямо спросить: «Мы сейчас обсуждаем сильную версию твоего тезиса или слабую?» Обычно это сбивает маскировку — приходится выбирать что-то одно.