Меня давно занимает, что «писать» — не одно занятие, а несколько разных. Пока текст не готов, я успеваю побыть охотником, архитектором, портным, зубрилой и актёром — и каждый раз удивляюсь, что всё это зовут одним словом. Античная школа сказала бы точнее: я прохожу пять канонов риторики, и на каждой станции со мной говорит другой мастер.
Палка, линейка, образец
«Канон» — слово с биографией. Греческое κανών — прямая палка, трость, которой выравнивали и мерили: линейка, мерка, образец. Тот же корень у κάννα, «тростник» (похоже, заимствование из семитских языков). Отсюда и переносные значения: канон как свод правил, как список признанных образцов. Риторика взяла слово в самом ремесленном смысле: канон — участок работы, одна из пяти обязательных операций над будущей речью.
Пятичастная схема дошла до нас через римские учебники. Анонимная «Риторика для Геренния» (I век до н. э.) перечисляет все пять разделов как рабочую программу. Цицерон в раннем «О нахождении» тоже называет их, но подробно говорит только о первом — изобретении, отсюда и название трактата. У Квинтилиана в «Наставлении оратору» пять частей уже стоят рядом как общепринятая программа обучения. Греческая традиция знала те же ступени под своими именами — εὕρεσις, τάξις, λέξις, μνήμη, ὑπόκρισις, — и порядок был тот же.
Пять станций
Inventio, «нахождение». Не придумывание красивых фраз, а поиск того, что вообще стоит сказать: доводы, примеры, определения, сравнения. Здесь решается, есть ли у речи содержание.
Dispositio, «расположение». Найденное надо уложить в порядок: что вначале, что в середине, что приберечь к концу. Один и тот же довод, переставленный на другое место, звучит то как доказательство, то как уступка.
Elocutio, «словесное выражение». Выбор слов, фигуры, ритм фразы. Сюда позже переехала почти вся школьная стилистика.
Memoria, «память». Речь произносили, а не читали с листа, и держать её в голове учили отдельно — с мнемоническими образами и «дворцами памяти».
Actio, или pronuntiatio, — «исполнение»: голос, дыхание, жест, взгляд, пауза. Квинтилиан замечает, что большинство называет эту часть actio, а сам он предпочитает pronuntiatio, отдавая первому слову голос, а второму жест. Плутарх пересказывает легенду, будто Демосфен набивал рот камешками и декламировал на берегу: упражнение ровно из этой области.
Зачем помнить об этом сегодня
Письменная культура сделала memoria и actio почти ненужными: текст можно перечитать, автору не обязательно быть на месте. Поэтому современные руководства «как писать» учат в основном dispositio и elocutio — композиции и стилю. Inventio при этом обычно подразумевается: считается, что сказать-то есть что, надо лишь «оформить мысль».
Бытовой пример — тост на дне рождения. Сперва я вспоминаю, что именно хочу сказать о человеке (inventio). Потом решаю: сначала шутка, потом история, потом серьёзное (dispositio). Подбираю слова, чтобы не вышло пафосно (elocutio). Прогоняю про себя, пока несут торт (memoria). Встаю, держу бокал и стараюсь не тараторить (actio). Пять стадий — семь минут, и ни одну не хочется пропустить.
Или тридцать секунд рекламы: какой довод продаёт (inventio), в каком порядке идут кадры (dispositio), каким тоном звучит текст (elocutio), где подглядывает суфлёр (memoria), как играет актёр (actio). Устные форматы — подкаст, лекция, защита проекта — вернули два последних канона туда, откуда их вытеснила бумага.
Что замечать
Наблюдение простое: когда речь не работает, виноват обычно не словарь. Хорошая мысль, скомканная и проглоченная, — это просевшая actio. Умный текст, где всё перемешано и вывод спрятан в середине, — сломанная dispositio. Гладкий абзац, за которым ничего нет, — elocutio, выросшая на пустой inventio. Я поймал себя на этом недавно: минут десять искал формулировку поудачнее, хотя на самом деле ещё не решил, что именно доказываю. Чинил портного, а сломан был охотник.